?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Немыслимое (окончание)


- Анна Егоровна, голубушка! Давно же вы не заходили! Как отец?
- Жив.
Аня со стуком опустила тяжелую поклажу на пол приемной.
- Что это вы принесли?
- Иван Викентьевич... Помните, вы говорили, что хотели бы поставить в кабинете скелет, но сейчас его ни за какие деньги не достать, так что...
- Что?!
- Ну да. Вот. – Аня развязала мешок, раздвинула горловину.
- Вот.
Доктор молчал.
Аня торопливо заговорила:
- Понимаете, нам нужны деньги. Или не деньги, но... Еда, одежда, у нас ничего нет. И надо поехать в город, вдруг там будут лекарства для отца... Или вообще его туда отвезти, найти жилье, работу... – она говорила, не поднимая глаз. Доктор все молчал.
- Понимаете, мы больше тут не можем. Это... не наше, не наша жизнь. Мы... не здешние. Мы тут не можем больше...
- Анна Егоровна... Анечка...
Она наконец набралась решимости и посмотрела ему в лицо. Он глядел на нее со смесью ужаса и еще какого-то чувства, Аня не поняла.
- Анечка, - доктор вздохнул. – Послушайте меня. Да, я говорил... – он прервался, подошел к окну, поглядел на улицу поверх белой занавески. Пошел к двери, задвинул железную щеколду. Вернулся к ней, обойдя мешок.
- Господи, да сядьте же вы, на ногах ведь не стоите...
Аня села на жесткий стул. Доктор остановился перед ней.
- Анна Егоровна. Я действительно мечтал о хорошо обставленном кабинете, с хорошей библиотекой, свежими европейскими изданиями, с пособиями и инструментарием для исследований... Мечтал о хорошей практике – вы же сами знаете, с чем мне приходится возиться. Коротко говоря, я мечтал о хорошей жизни, прежней жизни. Да, мечтал. – Он с силой подчеркнул слово «мечтал».
- Но это были только мечты, Анечка! Поймите, прошу вас! Разве только ваша жизнь была разрушена этим вселенским катаклизмом? Нет, рухнуло все! Вся жизнь, все мечты, все надежды! Остались только мы сами и то, что мы успели спасти... и сохранить.
Теперь молчала Аня.
- Да, и к слову о пособиях. – Доктор присел над мешком, поворошил содержимое. Кости постукивали и шуршали.
- Скелет для медицинского кабинета... Его не так просто подобрать. Нужен качественный материал и качественная обработка. А здесь вот, смотрите... – он поднял череп, повертел в руках. – Зубов недостает, видите? – Он опустил череп, вытащил одно из ребер. – А здесь перелом, криво сросшийся. А здесь – видите? – Твердые его пальцы перебирали желтоватые костяные звенья. – Позвонок разрушен. О, и еще один... При жизни этот человек не мог разогнуть спину...
Аня сидела не шелохнувшись, гоня от себя мысли. В голове стоял едва слышный звон.
- И позвольте спросить... Промывали чем-то едким? – он покосился на ее руки. – Господи, что вы с собой сделали! Но, Анечка... Кости стали хрупкими. Их надо пропитывать укрепляющим раствором. И все равно из этого материала не получится нужного результата.
- То есть... вы не заплатите?
- За что платить, Анна Егоровна! – Он сделал движение, как будто собирался всплеснуть руками. – Вы проделали огромный труд, но... О чем вы думали?!
Аня не ответила. Она ведь уже сказала ему, о чем думала. Вот только сейчас ей казалось, что все перечисленные ею причины были отговорками, маскировкой, скрывающей истинную цель. Что-то она от себя прятала, что-то более сильное, более темное...
- Иван Викентьевич, нам ведь больше нечего продавать.
- Анна Егоровна... Понимаю, что обманул ваши ожидания. Но увы, я сказал вам чистую правду.
Он снова подошел к ней, сидящей на стуле без движения. Осторожно коснулся ее плеча.
- Вы зря думаете, что в городе вам было бы лучше. Там сейчас голодно. И снимать жилье выйдет куда дороже, чем здесь. А насчет работы... Какую работу вы имели в виду?
- Я могла бы учить детей...
- Каких детей? Чьих? Вот этого вот победившего... – он проглотил слово. – Анечка, да поймите: вы, с вашими знаниями, с вашей интеллигентостью, тонкостью... Вы им не нужны! Вы там никому не нужны!
- А здесь?
- Здесь...
Он присел перед ней, взял в свои ладони ее распухшие руки.
- Здесь вам становится просто опасно, Анечка. Вы ведь знаете, как на вас смотрят местные мужики. И бабы. А вам всего... семнадцати ведь нет еще? Шестнадцать? А Лиза – она младше вас на два... нет, три года? И живете на отшибе. Вас не трогают пока... но что будет дальше?
Она смотрела, как шевелятся его губы, подрагивает острая, клинышком, аккуратная бородка, в которой серебрятся нити седины. Пока, сказал он. Пока жив отец, не договорил он.
- Вам непременно нужна защита. Одна вы не вынесете. Что до Лизы – у нее другой характер... но ведь она еще так молода!
- Иван Викентьевич, почему вы заговорили об этом, когда я сказала, что нам больше нечего продавать?
Доктор резко отпрянул от нее, встал.
- Анна Егоровна, подумайте, что вы говорите. Просто подумайте. И о моих словах тоже.
- Прощайте, Иван Викентьевич.
Она отодвинула щеколду и вышла, оставив мешок с костями на полу.

Воздух поздней осени – прозрачный, чистый, морозный. В домах протапливают печи, в безветрии встают над печными трубами клубящиеся столбы, уходят в небо, затянутое белой пеленой. Запах дровяного дыма щекочет ноздри, оставляет горьковатый вкус на языке, заполняет легкие при каждом вдохе.
Аня вздыхает полной грудью. Она чувствует легкость и странное опустошение, как будто сбросила тяжелый груз. Да ведь она и правда сбросила тяжелый груз, думает Аня. Вдруг эта мысль кажется ей смешной, но улыбаться трудно, губы кривятся, лицо дрожит. Внутри как будто распускается крепко затянутый узел, и что-то, стянутое этим узлом, высвобождается, подступает к горлу, к глазам... Спохватившись, Аня останавливает это что-то, загоняет поглубже, с жестким усилием выпрямляет спину.
По улице ходят люди, смотрят на нее. Надо идти.
Ей не хотелось сейчас думать, что она скажет Лизе, Агаше. Хорошо, что ничего не надо говорить отцу. Не получилось, ладно. Ничего. Ничего не получилось.
Почему-то она довольно быстро оправилась. Наверное, в глубине души она и не надеялась на успех. Наверное, она придумала и сделала все это ради чего-то другого...
Огромный труд, сказал он. Оглядываясь назад, она и сама изумилась.
Да. Этим своим страшным трудом, этим преодолением мыслимых и немыслимых душевных и телесных пределов она выстраивала стену между собой и черным провалом ужаса, в который невозможно было заглянуть. Доказывала себе, что может справиться со смертью.
Как бы теперь справиться с жизнью...

На повороте к церкви все еще топталась кривая Фекла, задирала лицо к небу, распяливала губы в бессмысленной улыбке, ловила на язык редкие снежинки. Вот и снег пошел.
Дорогу по слякоти присыпало свежей крупкой. Анины сапоги вдавливали ее в грязь, и за ней тянулась цепочка черных следов.
Да, но куда же теперь идти? Что еще сотворить, какой хитрый замысел измыслить? В город... так ведь доктор прав, не ждет их в городе никто. А может быть, сразу в Москву? К сестрам Булычевым и брату их Владимиру, который сейчас... где? Где сейчас красавец юнкер Владимир Булычев?
Там же, где и девочка с книгой из отцовской библиотеки, девочка со старой фотографии – в кружевном платьице, в белых чулочках, с ниткой бус вокруг тонкой шейки... в разбитых солдатских сапогах и с руками, зудящими от щелока.
Не осталось ничего от прежней их жизни...
Ничего. Она все-таки справилась. Значит, справится и дальше.

Ворота Миронова дома были заперты наглухо. Телега уехала, оставив колеи в чавкающей грязи да кучу конского навоза. Когда Аня проходила мимо, за забором лениво тявкнул пес.
А почему обязательно надо уезжать? Живут же и здесь люди. Руки у нее есть. Есть Агашин огород, наполовину заросший бурьяном. Есть крыша над головой. Вон она уже виднеется, а за ней темнеет осенний засыпающий лес, и остроконечные зеленые вершины елей над бурой полосой лиственных крон...

Не заходя в дом, она прошла за сарай и встала там, прислонившись к дощатой стенке. Покопалась в потайном кармашке, достала маленький кисет и бумагу, неловкими пальцами свернула папироску и закурила, морщась. Тут же закашлялась. И кашель этот прорвал-таки внутреннюю преграду, ее сотрясло, заколотило, она уткнулась в стенку сарая и давила, давила в себе слезы, давила низкий, грудной бабий вой, а он все рвался из ее груди и не мог вырваться.
Наконец отпустило. Она стояла, вдыхая мокрый запах старого дерева.
Росло оно когда-то в лесу... Срубили его, распустили на доски, собрали из него то, что нужно было людям. Не спросили, не попросили прощения. Умерло дерево.
Но лес по-прежнему живет. Засыпает на зиму, просыпается весной. Растит новые деревья, принимает на них птичьи гнезда, дает кров и пищу зверям, расстилает земляничные и черничные поляны, пронизывает землю корнями и грибницами, живет... И что бы ей не уйти туда насовсем, как она мечтала когда-то? Стать частью его, прорасти папоротником, земляникой, лесной лягушкой затаиться во мху, совой в дупле дождаться ночи... Напитаться его силой. Раствориться. Забыть.
Да сила ли это, Аня? Или ты попросту хочешь спрятаться от своей слабости? Стремишься ли ты навстречу жизни или убегаешь от смерти? Нельзя убегать, Аня! Убегающего догонят и съедят, лес не только добр, он жесток к слабым, чудесный лес из твоей детской сказки.
Нет, ее не съедят. Не срубят. Она чувствовала, что в ней крепнет внутри что-то, та самая опора, которой так недоставало ей сейчас в мире. Что-то жесткое, твердое, как... кость. Высохнет, облетит, рассыпется все мягкое, уязвимое, недолговечное – а это останется. Что бы с ней ни случилось. Как бы ни обернулось. А если все же... но нет, тогда злой судьбе достанутся лишь мертвые доски и сухие кости, не она сама. Ее там не будет. Она растворится.
На землю пали сумерки, снег повалил гуще. За снежной завесой скрылось село, скрылся где-то там доктор с мешком костей, скрылась безумная Фекла с ее беззубой улыбкой. Аня смотрела, как одевается пеленой снега темный лес. В какое-то мгновенье взгляд ее уловил в сгущающейся тьме короткую светлую вспышку – словно там, в дальней глубине, взметнулись и погасли чьи-то белые крылья.

Comments

( 3 comments — Leave a comment )
lj_frank_bot
Oct. 10th, 2019 09:20 am (UTC)
Здравствуйте!
Система категоризации Живого Журнала посчитала, что вашу запись можно отнести к категориям: Дети, Литература, Общество, Происшествия.
Если вы считаете, что система ошиблась — напишите об этом в ответе на этот комментарий. Ваша обратная связь поможет сделать систему точнее.
Фрэнк,
команда ЖЖ.
origan
Oct. 10th, 2019 09:22 am (UTC)
Только литература. Учись, козел.
lj_frank_bot
Oct. 10th, 2019 09:26 am (UTC)
Спасибо, ваша обратная связь помогает делать систему категоризации лучше!
( 3 comments — Leave a comment )